Генеральный директор Научного парка МГУ предложил «Русской Планете» оптимистичный прогноз новой индустриализации

В сотне шагов от строящейся станции метро «Раменки», на территории кампуса Московского государственного университета, можно увидеть здание, разительно отличающееся своей современной архитектурой от расположенных рядом исполинов «сталинского ампира».

Это главный корпус Научного парка МГУ – «наукограда», созданного еще тогда, когда фундаментальная наука была не «в тренде», а все «инновации» сводились к перекрою привозимого в клетчатых баулах турецкого барахла. Сегодня здесь трудятся как уже уверенно чувствующие себя на рынке компании, так и стартапы. К услугам последних, кстати, на базе Научного парка реализуются программы акселерации.

Вроде все как обычно? Москву сегодня уж чем точно не удивишь, так технопарками: одни создаются «с нуля» (как Научный парк МГУ и, к примеру, Физтехпарк МФТИ), другие же не сразу получают право так гордо именоваться (как технопарк в Отрадном и большинство прочих). Но все же генеральный директор наукограда при Московском университете Олег Мовсесян в самом начале беседы с «Русской Планетой» вносит упреждающую правку: 

ОЛЕГ МОВСЕСЯН: Мы - классический научный парк. Научные парки обычно располагаются рядом с образовательными и исследовательскими центрами, и мы здесь не исключение – Московский университет наш основной учредитель. Наш парк преимущественно работает с начинающими компаниями или, как их называют, стартапами, хотя, конечно, основная задача состоит в том, чтобы создать, в первую очередь, гармоничную среду для роста компаний. 

Она создается при участии «якорных» резидентов – больших высокотехнологичных компаний, тяготеющих к Университету как к источнику кадров и новых знаний. Взаимодействуя с малыми компаниями и между собой, они создают хорошую питательную среду, в которой появляются на свет новые проекты, новые компетенции, новые знания.

Естественно большинство компаний, с которыми мы работаем, созданы выпускниками, студентами и сотрудниками Университета,  но мы открыты для резидентов извне. 

РУССКАЯ ПЛАНЕТА: В стране кризис, дна которого, как говорят, мы еще даже не достигли, а в ответ на это, как грибы после дождя, один за другим появляются технопарки. Что это за феномен?

ОМ: Вообще, если обратиться к Истории, то в той же Великобритании технопарки стали реакцией на кризис и инструментом по перестройке экономики. В 70-е годы прошлого века там была очень непростая ситуация с закрытием угольного производства, и британцы были просто вынуждены обратиться к такому инструменту как научно-технологические парки, дабы перестроить промышленность на современные рельсы.

Кризис – это время возможностей. Фраза не моя, но очень правильная. И потому в том, что сегодня в мире, а особенно в развивающихся странах, наблюдается «мода» на технопарки, нет ничего странного. Фактически технопарки – это оазисы для технологического бизнеса  в странах, где общая ситуация с бизнес-климатом далека от идеала. В технопарках государство концентрирует все меры поддержки и создает лучшую инфраструктуру, компенсируя для компаний несовершенство деловой среды в общем по стране. Так происходит в Китае, Бразилии, Южной Корее, Индии.

Если же говорить конкретно о России, то, мне кажется, свершившийся «технобум» касается по большей части Москвы. Несколько лет тому назад столичное правительство провозгласило новую стратегию развития Москвы на основе, если угодно, реиндустриализации. Москва анонсировала льготы и другие формы поддержки высокотехнологичному бизнесу и инфраструктуре для него, благодаря чему в индустрию технопарков начали массово приходить люди со своими идеями. 

Тенденция действительно заметна: за последние пару лет несколько доселе обычных бизнес-центров превратились в технопарки. Просто предоставляемые городом льготы простимулировали их собственников усерднее инвестировать в содержание и инфраструктуру площадок для развития высокотехнологичных компаний. 

Причем поддержку и развитие даже в частных технопарках получили такие, казалось бы, слабоокупаемые, но социально важные проекты, как Центры молодежного инновационного творчества и детские технопарки, привлекающие совсем еще юных школьников в сферу серьезной инновационной деятельности. 

РП: Я решил создать высокотехнологичный бизнес, пришел к Вам и попросился в резиденты. При этом сам даже не уверен, получится что-то из моей затеи толковое или нет. Все действительно так просто, что я могу быстро найти себе бизнес-ангела или, быть может, даже крупного игрока? Как вообще должно выстраиваться взаимодействие технопарков, наукоградов с желающими «влиться»? Экспертиза и отсев или «пусть расцветает сто цветов» и далее по дедушке Дарвину?

ОМ: Какого-то одного канонического подхода тут просто по определению быть не может. Все работают по-разному и в идеале – Вы правы – лучше бы действительно не вмешиваться ни государству, ни крупному бизнесу в начинающие проекты. 

В 90-е годы так, по сути, и было, большинство нынешних серьезных высокотехнологичных компаний выросли и окрепли именно в те годы, потому что выпускники вузов тогда оказывались один на один с жестокой действительностью. Ведь в институтах и университетах их готовили к работе на больших советских предприятиях, но судьба распорядилась иначе. 

Отступать было некуда, жить же нужно было на что-то, и новые реалии заставили их мобилизоваться, использовать свое хорошее образование, запустить свой бизнес и добиться успеха. 

Сейчас же ситуация во всем мире изменилась, не только в России. И для того, чтобы быть конкурентоспособными в любой сфере, необходима разумная помощь. Я не предлагаю брать людей за ручку и развивать их бизнес за них, но показать все существующие возможности на этом рынке, существующие возможности поддержки для начинающих предпринимателей  – стоит. Тем более что программы поддержки для высокотехнологичного бизнеса существуют повсеместно, даже в таких либеральных экономиках, как США или Германия. 

Дальше уже сами молодые или не очень молодые люди принимают решение, надо им пользоваться государственными формами поддержки в виде грантов,  субсидий и т.п. или не надо, а стоит сосредоточиться на рынке, на своем продукте и быстрее двигаться в сторону первых продаж. 

Ситуации вообще бывают разные. В IT-сфере, как правило, ребята фокусируются на более рыночном и частном развитии, а в сферах более тяжелых и капиталоемких – биотехе, приборостроении – все же тяжело что-то сделать, получить частные инвестиции на проект начальной стадии с нуля, и тут очень даже разумно использование предоставляемых государством возможностей, чтобы снять часть рисков и сомнений потенциальных инвесторов.

РП: В своем недавнем Послании к Федеральному собранию Владимир Путин коснулся темы развития детских технопарков. Ваше отношение к этому? И что такие технопарки могут из себя представлять?

ОМ: Мне кажется, что это очень правильная инициатива, потому что она закладывает базис будущего технологического рывка. Чем больше ребят со школьной скамьи и, быть может, даже раньше, заинтересуются изобретательством, инженерными специальностями, естественными науками, тем большая их доля потом выберет для себя естественнонаучные вузы или факультеты университетов. 

Так было в 20-е годы прошлого столетия, когда никто еще не верил, что через какое-то время молодая советская страна выйдет в космос. Но уже тогда существовало объединение «полусумасшедших» молодых людей, которые мастерили и запускали маленькие игрушечные ракеты.

Что такое «детский технопарк»? По сути, это то, что раньше в СССР именовалось «домами пионеров», только с упором на технические и естественно-научные «кружки»: радиолюбителей, юных натуралистов и т.п. но на новых, современных принципах. Нужно возрождать то славное кружковое движение, которое успешно существовало до 90-х годов, а потом, к сожалению, было развалено. Тем более, что тяга к изобретательству вообще у нас в стране у многих  – в крови. Нужно просто  перестать этого «стесняться».